Я мать, я тяжело рожала! Выходки молодых дамочек, которые сложно понять

Истории матерей, которые жалеют о рождении детей

Я  мать, я тяжело рожала! Выходки молодых дамочек, которые сложно понять

Джин Маккензи, Нина Назарова Программа Виктории Дербишир, Русская служба Би-би-си

Большинство родителей признаются: воспитывать детей – это тяжелый труд. Но в то же время, утверждают они, радость, которую приносят дети, перевешивает все возможные трудности и проблемы. Однако есть матери, которые жалеют о рождении детей. Пять женщин из Великобритании и России рассказали, каково это – втайне раскаиваться в своем материнстве.

Рэйчел

“Если бы я могла повернуть время вспять, я бы никогда не завела детей”, – говорит Рэйчел, которой сейчас за пятьдесят.

У нее трое детей – младшему из которых сейчас 17 – и большую часть времени она была матерью-одиночкой.

Image caption Рэйчел признается, что не слишком много думала о том, как рождение детей повлияет на ее жизнь

“Были времена, когда я не чувствовала себя достаточно зрелой для того, чтобы брать на себя ответственность за кого-то еще – этого маленького человека, который нуждался во мне, чтобы выжить, – рассказывает женщина.

– Мне казалось, что материнство – это бесконечный цикл: ты кладешь ребенку бутылку или еду в рот, чтобы она вышла с другого конца – и в какой момент это должно стать весело? Мне просто хотелось кричать.

Если вы мечтали о материнстве, тогда это здорово – теперь у вас есть все, что вы хотели. Но если у вас нет материнского инстинкта, то вы оказались в ловушке”.

Рэйчел признается, что не слишком много думала о том, как рождение детей повлияет на ее жизнь – если бы она понимала это, то никогда не стала бы рожать.

“Но я чувствую себя виноватой [из-за того, что думаю так], потому что я очень люблю своих детей”, – говорит она.

“Ты понимаешь, что не была хорошей матерью, и это вина, которую ты постоянно ощущаешь, она никогда не исчезает. И ты думаешь: знают ли твои дети об этом? – говорит Рэйчел – Но ведь жизнь не должна заключаться в том, чтобы отказаться от себя и своей свободы ради их жизни?”

Женщина говорит, что в этом трудно кому-либо признаться, потому что “люди начинают думать, что ты плохой человек”.

Но Рэйчел отчаянно нуждается в общении с женщинами, которые испытывали то же самое. “Я чувствовала себя очень одинокой. Мне казалось, что со мной что-то не так. Если бы я могла поговорить об этом с кем-то, кто бы меня понял, мне было бы легче справиться с материнством”, – объясняет она.

Как часто такое встречается?

Невозможно точно сказать, сколько женщин чувствуют себя подобным образом, потому что мало кто говорит об этом открыто.

В 2015 году израильский социолог Орна Донат опубликовала исследование, поговорив с женщинами, сожалеющими о рождении детей. Она охарактеризовала эти чувства как “неизученный материнский опыт”.

Опрошенные женщины утверждают, что это не то же самое, что постродовая депрессия.

Элисон

“Я представляла себе маленькую счастливую семью, дом с садом и детишек, бегущих в школу – сказку”, – рассказывает Элисон. Она была приемным ребенком и всегда мечтала создать собственную семью.

Но родив своего первого ребенка – сына – она обнаружила, что не испытывает материнских чувств. Отчаянно желая избавиться от своей новой роли, она вернулась к работе уже спустя шесть месяцев после родов.

Image caption Элисон говорит, что не знала, как играть со своим ребенком

“Я думала о том, как бы взять выходной и оставить ребенка с няней, чтобы у меня был день для себя, – рассказывает женщина. – Не то, чтобы я не хотела проводить время с ним, просто я не знала, что мне с ним делать, как с ним играть”.

Элисон и ее муж не хотели, чтобы сын был единственным ребенком в семье и завели еще одного. Сейчас оба мальчика учатся в университете.

Женщина признается, что если бы знала, каким будет ее материнство, то не стала бы рожать: “Чужие нужды и желания выходят на первый план.

Мантра двух последних десятилетий звучала так: “Если все счастливы, то и я счастлива”. Иногда это немного раздражает. Я могла бы сделать лучшую карьеру.

Но на протяжении 15 лет я отводила детей в школу и забирала их оттуда, это очень ограничивало мой карьерный рост”

Элисон подчеркивает, что любит своих детей, но признается, что ее натура слишком эгоистична для материнства.

По ее мнению, многие женщины не говорят об этом из опасений, что их осудят: “Они не хотят, чтобы их считали эгоистичными. Смысл в том, что если ты не хочешь детей, то ты плохая мать”.

Джой

Джой, родившая дочь 20 лет назад, довольно скоро поняла, что не хочет быть матерью. “Все говорят о дикой сказочной любви, которую испытывают после рождения ребенка. Но я не чувствовала ничего такого. Я чувствовала только огромную ответственность”, – говорит она.

Image caption Джой утверждает, что у нее отсутствует материнский инстинкт

Джой изо всех сил пытается взглянуть на первые годы жизни своей дочери с любовью. “Это было тяжело. Каждодневный тяжелейший труд, – вспоминает она. – Я думаю, все матери проходят через такое, просто я не могла найти хоть что-то, что могло бы доставить мне удовольствие. Это был мрак”.

Женщина считает, что у нее просто нет материнского инстинкта: “Кажется, у меня нет способности быть любящей, доброй и теплой матерью. Долгое время я думала, может, другие матери просто шутят, когда описывают радости своего материнства, и однажды они расскажут правду?”

Джой говорит, что хотела вернуться к работе, продолжить карьеру и заняться бизнесом, а материнство доставляло ей дополнительные хлопоты. Женщина знает, что ее дочь часто сомневалась в ее любви. “Но я люблю ее. Просто наша связь не такая тесная”, – утверждает она.

Джой считает, что если бы больше женщин открыто говорили о своих чувствах, то на них бы меньше давили, чтобы они становились матерями. “Таких, как я, гораздо больше, чем кажется”, – настаивает она.

“Было бы по-настоящему здорово, если бы женщины стали честными с самими собой. Если заниматься детьми и семьей – это действительно важно для вас, то вложите в это всю свою душу.

Но если вы чувствуете, что это не ваше, то не бойтесь и не стыдитесь того, чтобы встать и сказать: “Я не из тех, кто хочет стать матерью. Я не хочу детей”.

Мария

Подобные переживания встречаются у женщин самого разного возраста и опыта, независимо от страны проживания.

По мнению Марии – она живет с мужем и двумя детьми в Москве – в ее случае они были вызваны самой спецификой отношений родитель-ребенок, где родитель больше дает, чем получает.

“Спрятаться от этих отношений или сказать “не на этой неделе” или “не сегодня” – невозможно. Родитель все время отдает, а получает взамен просто наличие ребенка у себя.

Особенно лет до трех-четырех ребенок нарцисс, что абсолютно нормально, и он вообще не слышит, что у мамы болит голова или что мама не хочет идти гулять, – объясняет девушка.

– Если говорить о самых простых вещах, сейчас мне кажется фантастикой, что когда-то я могла принять душ тогда, когда я хочу. Или, скажем, захотела в Суздаль рвануть и рванула”.

По мнению Марии, ни кино, ни масс-медиа не показывают материнство реалистично: это либо идеальные женщины с идеальными младенцами, либо карикатурные замученные матери, но тоже без подробностей. В результате, когда у Марии в 29 лет родился сын, у нее были “ожидания подарочного младенца”.

“Что я думала, когда у меня не было детей? Я думала, что когда в моей жизни появится младенец, я буду готовить супер-полезные дефлопе с ягодами асаи, а ребенок будет спать и не отсвечивать, а если проснется, то будет смотреть на мобиль крутящийся, потом я его положу на развивающий коврик на живот, и он будет лежать и говорить “агу-агу”, – с иронией вспоминает девушка. – Короче говоря, я не понимала вообще, что это будет человек, у которого есть очень сильные потребности и который вообще ничего не может сделать, чтобы их удовлетворить. Что ему нужно будет помогать делать все: спать, есть, какать, играть, жить”.

Правообладатель иллюстрации George Marks/Getty Images Image caption Поп-культура, масс-медиа и реклама традиционно приукрашивают материнство

При этом общество очень требовательно к матерям буквально с первого дня жизни ребенка: “Когда у меня родился старший сын, он издал первый крик и так и продолжил кричать – он и сейчас почти не прекращает. И в роддоме среди ночи забежала медсестра: “Почему он у вас так кричит? Что вы с ним делаете?” Я, конечно, сразу почувствовала себя ужасной матерью”.

В силу всех этих факторов у Марии после рождения сына возникла послеродовая депрессия. “Для меня было невыносимо находиться с ребенком. У него с двух месяцев была няня шесть дней в неделю по десять часов в день, и я паниковала, когда наступал седьмой день, и мне надо было остаться одной с ним”.

Мария обратилась к психотерапевту и начала принимать антидепрессанты.

“По мере того как психотерапия начинала работать и повышался мой уровень осознанности в родительстве, тем меньше работала няня, – вспоминает девушка.

– К восьми месяцам она осталась на два раза в неделю по полдня, а к году я совсем отказалась от няни, потому что включились мои границы, я поняла, что иногда имею право в чем-то отказать ребенку, что иногда нормально найти компромисс. Я перестала себя оценивать как мать: я просто такая, какая я есть”.

По словам Марии, главный человек, с которым она может обсудить свои чувства, – это ее муж: “Он тоже мне открыто говорит, что иногда хочется пульт от детей завести и их выключить или отменить”.

Достаточно откровенна девушка и с подругами: “Я не могу открыто сказать, что я жалею, что у меня есть дети, но сказать: “Как круто было бы сейчас пойти танцевать до утра”, могу”.

Однако на понимание родителей она не рассчитывает и предполагает, что они, скорее всего, осудят такие чувства.

Сейчас в семье уже двое детей, и Мария смогла найти подходящий себе режим и благодаря психотерапии избавиться от стыда за свои эмоции: “Ощущение, что я жалею о том, что у меня есть дети, перестает быть преобладающим, но все равно это ощущение бывает. И я научилась его просто принимать и не чувствовать себя за него виноватой”.

Правообладатель иллюстрации Sean Gallup/Getty Images Image caption В социальных сетях молодые матери часто жалуются, что у них не получается спокойно принять душ или даже в одиночестве сходить в туалет

Елена

Для Елены из Петербурга материнство оказалось связано с “ощущением клетки” и “фактическим запретом на себя”.

“В нашей культуре, когда рождается ребенок, женщина теряет право на себя и становится обслуживающим персоналом в режиме 24/7. И физически, и эмоционально”, – рассказывает молодая мать двоих детей, восьми и полутора лет.

Елена объясняет, что неоднократно слышала в свой адрес слова: “А зачем тогда рожала?” – “Посыл такой, что если уж ты впрягся, то ты должен полностью все тянуть, и твои потребности где-то на заднем плане.

Ты не имеешь права уставать. Ты не имеешь права на свои желания.

А самое страшное, что общая бытовая замученность не дает возможности даже вспомнить о своих желаниях, и в какой-то момент ты просто перестаешь хотеть”.

Женщина связывает это с тем, что забота о детях до сих пор считается прерогативой матери и в лучшем случае бабушек, но не отцов. “На словах все здорово, но в реальности у моего мужа своя жизнь, – рассказывает Елена.

– Он занимается своими делами и может периодически подойти погладить ребенка по головке. Да, он готов всячески выкладываться и зарабатывать деньги, но реальная бытовая жизнь полностью на мне. Вплоть до того, что как вытереть попу ребенку, он не очень понимает.

Конечно, каждая вытертая попа сама по себе не важна, но в итоге они складываются в бесконечную череду”.

Правообладатель иллюстрации LOIC VENANCE/AFP/Getty Images Image caption Традиционное распределение ролей в семье подразумевает, что уход за детьми – исключительно женская ответственность. Из-за этого матери могут чувствовать себя в изоляции

Кроме того, матери сталкиваются со специфическими проблемами, связанными с “полной перегруженностью”. “Я не выношу, когда меня трогают руками.

Это очень знакомое матерям маленьких детей ощущение – чувство затроганности: когда тебя постоянно трогают, щиплют, хватают, постоянно кто-то на ручках, – приводит пример Елена. – В результате, когда подходит муж и начинает гладить меня по голове, я просто стискиваю зубы и жду, когда это закончится.

Человеку без детей это объяснить крайне сложно. А главное, меня тут же спросят – как же так, это же твои дети, ты же их любишь, они же такие чудесные?”

Молодая женщина признается, что даже удовольствие от общения с детьми она сейчас воспринимает как “немножечко стокгольмский синдром”: “Я не могу ничего сделать, я уже просто окончательно потеряла себя, не понимаю, что я хочу, что происходит вокруг, у меня единственное желание куда-то забиться и посидеть пять минут, чтобы меня никто не трогал руками. Но зато они же замечательные, зато это же счастье”.

При этом, по словам Елены, до недавнего времени она даже себе не могла признаться в таких чувствах, так как “внутри стоит огромное табу”.

Культура, в которой Елена была воспитана, подразумевает, что “дети – это автоматически счастье, это главное, что есть у нас в жизни, самое важное”.

Первая статья о том, что родитель не всегда счастлив от своего родительства и что родитель имеет право уставать, попалась женщине на глаза только несколько лет назад.

Сейчас таких публикаций становится все больше: Елена упоминает группу во “ВКонтакте” “#щастьематеринства”, где женщины анонимно делятся своими переживаниями, и онлайн-журнал “Нет, это нормально”.

Она объясняет, что открытый разговор ей чрезвычайно важен: “Проблема в полной стигматизации подобных мыслей – когда впервые с ними сталкиваешься, кажется, что ты урод, что у всех остальных все нормально. Поэтому разговор в прессе – это адски важно.

Лежишь, ребенка ночами кормишь и страницами читаешь в восторге от того, что ты не одна”.

Имена героинь были изменены.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-43626373

Считается, что дети — это счастье. Но иногда женщины, становясь матерями, испытывают совершенно иные чувства. Они называют собственных детей грубыми словами, хотят избавиться от них самыми жестокими способами и нередко отдают в детские дома.

Воспоминания о детстве у Анны всегда были самыми печальными: кроме голода она особо ничего и не помнит. Отец не помогал, так как после рождения дочери оставил мать.

Когда Анна выросла, она приняла решение, что обойдётся без детей. Но семь лет назад она забеременела. У молодой девушки уже был аборт, после которого её преследовали кошмары, поэтому она решила рожать.

Вскоре проявились все “прелести” беременности: токсикоз, набор веса, толчки ребёнка.

— Проклинала всё вокруг. У меня в животе была будто личинка или паразит. Я старалась не выходить на улицу. Мне казалось, что людям противно смотреть на жирную корову, — вспоминает Анна.

Её детские опасения оправдались: муж начал спиваться, мать не помогала, и ей пришлось взять в свои руки хозяйство, воспитание ребёнка и обеспечение семьи. На 8 тысяч, которые она зарабатывала, жила вся семья.

— Кроме того, мне приходилось утихомиривать малявку, а потом следить за этим пьяным дебилом в час ночи, которому захотелось покупаться в ванне. А потом снова просыпалась малявка с требованием сиськи, — рассказывает Анна.

У девушки начались психозы, иногда Анне хотелось выбросить своего ребёнка в окно и сбежать. Когда дочка подросла, мать стала к ней более снисходительна, проводила с ней больше времени, правда, не брезговала рукоприкладством.

В этом году дочь пойдёт в школу, но у меня до сих пор нет желания с ней сидеть и проводить слишком много времени. Хотя привязанность постоянно растёт

Анна жалеет, что забеременела. Ведь из-за этого ей пришлось забыть про себя и посвятить себя ребёнку и мужу. Сейчас у неё нет ни профессии, ни образования, ни жилья, ни будущего.

Места для откровений

И случай Анны не единичный: достаточно зайти в некоторые группы в социальных сетях, чтобы убедиться в этом. Девушки и женщины, боясь осуждения, анонимно делятся своими историями о том, что материнство не приносит им радости, а порой их посещают самые страшные мысли.

Отсутствие материнского счастья каждая из участниц объясняет по-разному.

Кто-то жалеет, что родил ребёнка не того пола, а потому не испытывает никаких тёплых чувств, но тем не менее заботится автоматически: обеспечивает, обнимает, ухаживает.

Многие согласились на беременность ради мужа, а в итоге получили истерики, отсутствие чувств к ребёнку, испорченные отношения с супругом и мысли о суициде.

Послеродовая депрессия

Подобные состояния нередко становятся последствиями послеродовой депрессии.

По словам психолога Дарьи Шаровой, она мало чем отличается от депрессии в целом, то есть, сама по себе не проходит, а процесс выздоровления может занимать недели и месяцы.

Если во время лечения женщина чувствуют поддержку супруга, близких, то ей гораздо проще преодолеть болезнь. Но когда в этот период она ощущает давление, стресс и усталость, то подобные мысли вряд ли скоро покинут её голову.

— Некоторым сложно осознать новую роль, принять новые тело и режим дня. После родов силы исчерпаны, нервная система истощается, а вместо отдыха возникают новые проблемы и вопросы, которые надо решать, — говорит психолог Даша Шарова.

Руководитель благотворительного фонда “Волонтёры в помощь детям-сиротам” Елена Альшанская отмечает, что при качественной работе с психологом женщина, находящаяся в послеродовой депрессии и желающая избавиться от ребёнка, в большинстве случаев примет решение в пользу того, чтобы оставить его у себя.

— У психологов задача прояснить реальную жизненную ситуацию женщины, то есть, понять, насколько нежелание иметь ребёнка после его рождения является осознанным и рациональным решением, — поясняет Альшанская.

Причины нелюбви

Клинический и семейный психолог Анна Чичина считает, что на любовь женщины к ребёнку влияет и то, какие у неё были отношения с матерью.

— Когда женщина сама становится мамой, чаще всего она бессознательно воспроизводит модель “семейного материнства”. Если её мать была эмоционально холодной, то, скорее всего, ей будет тяжелее принять свою материнскую роль, чем тем, о которых заботились и любили, — рассказывает Чичина.

Также одним из наиболее значимых факторов является отрыв от социума. Женщине предстоит очень быстро переключаться с одного образа жизни на другой вопреки своим желаниям, которые теперь уходят на второй, а то и десятый план.

— Представьте, до рождения ребёнка женщина активно работала, общалась с коллегами и друзьями, путешествовала, занималась тем, что ей нравится, а потом раз — и она дома, в четырёх стенах, наедине с младенцем, своими страхами и переживаниями, — объясняет Анна Чичина.

Нередко причиной нелюбви к собственному чаду становится и несовпадение ожиданий и реальности. Психолог Даша Шарова пояснила, что такое явление в психологии называется фрустрацией, и оно действительно часто тревожит молодых матерей.

— Здесь есть два типа неоправданных ожиданий. Первые направлены на ребёнка: не устраивает пол, внешность, темперамент ребёнка.

Вторые связаны с не той реакцией окружающей среды: отсутствует поддержка родственников, государства. Кроме того, сама беременность может протекать болезненно.

Мамочки, не ожидая, сколько сил и энергии необходимо потратить, пребывают в некотором шоке, — говорит Шарова.

Женщина может не испытывать по отношению к ребёнку материнских чувств когда от неё уходит супруг, оставив её одну, считает Елена Альшанская.

— Когда во время беременности от женщины уходит мужчина — отец этого ребёнка, все негативные чувства, которые она испытывает по отношению к оставившему её отцу ребёнка, переносится на новорождённого. Также травмирующим обстоятельством может стать смерть мужа, — говорит Альшанская.

Однако состояние непринятия ребёнка и чувств может быть напрямую связано с психологическими проблемами, а в некоторых случаях — отклонениями.

Психологические травмы

Руководитель благотворительного фонда “Волонтёры в помощь детям-сиротам” Елена Альшанская отметила, что у матерей, которые испытывают ненависть к собственным новорождённым детям, а затем и отказываются от них, действительно бывают психологические проблемы. Правда, здесь стоит различать стрессовое состояние в результате нежеланной беременности, отягчающих обстоятельств и родов.

Например, в своей практике руководитель фонда сталкивалась с жертвами изнасилования, которые пропускали допустимое для аборта время, но после появления ребёнка на свет психологически не могли принять новорождённого, потому как он был напоминанием об очень травмирующей ситуации.

Она уточнила, что среди “рациональных женщин” есть те, которые вынуждены отказаться от ребёнка в силу каких-то сложных жизненных обстоятельств, невозможности материально обеспечить его.

Но бывает и такое, что психологические проблемы возникают из-за эгоистичных мотивов, например, если женщина не успела реализовать свои планы и потому не готова привязаться к ребёнку.

Елена Альшанская также напомнила о неподобающем и неэтичном, а порой дерзком отношении врачей к роженицам. По её мнению, неправильные роды являются дополнительным стрессом и также могут негативно отразиться на материнском инстинкте:

— Когда к женщине относятся как к объекту медицинских манипуляций и о психологическом состоянии никто не думает, это может сыграть совершенно не на руку ребёнку и матери, — отмечает специалист.

Анна Чичина также отметила, что для нормального восприятия собственного малыша действия врачей в роддоме находятся далеко не на последнем месте:

— После родов важно чтобы ребёнка положили маме на живот и к груди. Мать запечатлевает своего ребёнка по типу импринтинга: контакт “кожа к коже”, женщина чувствует запах своего ребёнка, его сердцебиение и тепло. На это также влияет гормон окситоцин, который какое-то время поддерживает женщину в так называемой “послеродовой эйфории”, — рассказывает клинический психолог.

Все ли женщины должны быть матерью?

При этом Анна Чичина уверена, что материнский инстинкт заложен в женщинах от природы:

— Даже маленькие девочки пробуют себя в этой роли, когда играют в “дочки-матери”, заботятся о своих куклах как о детях, подражая маме. Но каждая приходит к материнству по-разному. Кто-то через бесконечное счастье, кто-то случайно, а кто-то через испытания. У каждой женщины свой путь, — говорит Анна.

Однако специалист уверен, что рожать нужно в первую очередь для себя, а не для кого-то.

Рожать надо не для того, чтобы было кому в старости стакан воды поднести, не для мужа и родственников. И уж тем более не для общества

Анна Чичина, клинический психолог

Даша Шарова наоборот считает, что далеко не каждая женщина способна справится с ролью матери:

— Это противоестественно, если желание родить будет абсолютно у всех. Более того, многие не готовы рожать из-за социального фактора. В современном мире женщине важно не просто родить, но и обеспечить своего ребёнка, — подчёркивает специалист.

Елена Альшанская также подтвердила то, что не у всех женщин возникает материнский инстинкт и желание быть хорошей матерью. Хотя психологи её фонда и работают с разными случаями, у них нет задачи убедить женщину, что она должна оставить ребёнка у себя, если совсем не испытывает желания воспитывать и растить малыша.

Она также отметила, что в современном мире большое количество аномалий, связанных с материнством. В её практике был случай, когда женщина родила четырёх детей и ото всех отказалась.

— Это была обычная женщина, она не находилась в сложных или маргинальных условиях, она просто считала, что для женского организма с точки зрения здоровья правильнее родить, чем сделать аборт.

Дети всегда будут любить родителей

Психолог благотворительной организации “Арифметика добра” Елизавета Матосова не первый год работает с приёмными семьями и детьми, от которых отказались родители.

Она рассказала, что подросшие дети очень тяжело переживают тот факт, что от них отказались собственные родители и воспринимают такие действия как предательство.

При этом, они не могут не любить родителей и в дальнейшем всё равно тянутся к ним.

— Дети часто ставят себе задачу вырасти и стать умными, чего-то достигнуть и прийти к своим родителям, чтоб показать им, что они хорошие. Они надеятся, что родители их полюбят и поймут, что зря от них отказались. Иногда дети думают, что когда вырастут, смогут спасти родителей от пьянства и других проблем, — говорит Матосова.

Она отметила, что в их благотворительной организации приёмным семьям всегда рекомендуют не препятствовать общению с родственниками. И какой бы плохой ни была мать, отзываться о ней плохо нельзя, потому что ребёнок всё равно тянется к родным, такие действия травмируют его.

При этом приёмных родителей дети не всегда могут принять.

Что делать?

Елена Альшанская считает, что проблему нужно решать ещё до того, как ребёнок появился на свет.

У нас в стране нет поддержки беременности и родов. Должны быть психологи, которые работали бы с роженицами, готовили их, чтобы они спокойно пришли в ситуацию родов. Нужно также следить, чтоб на рожениц никто не кричал в роддомах

Елена Альшанская, руководитель благотворительного фонда

Даша Шарова считает, что как только женщина родила, ей должна быть оказана должная поддержка:

— Если страдает нервная система матери, значит, есть вероятность навредить ребёнку как психологически, так и физически через кормление молоком, — говорит психолог.

Основная задача матери — здраво проанализировать ситуацию, пересмотреть своё отношению к “неожиданному повороту”. Возможно, она найдёт в ней для себя выгоду.

— Не нужно думать о том, как могло бы быть, подогревая ненависть. Нужно адаптироваться к тому, что есть. Энергии тратиться будет меньше, полюбятся новые ранее не представленные моменты или черты в ребёнке, — уверена специалист.

Психолог подчеркнула: чтобы принять ребёнка, матери нужно прежде всего принять новую себя.

Тогда матерей, не желающих любить и растить своего ребёнка, станет гораздо меньше.

Источник: https://life.ru/980186

Лиля была из очень хорошей семьи. Родители её были людьми уважаемыми и вполне состоятельными. Лиля жила в большом доме и никогда ни в чем не нуждалась.

Отношения в семье Лили были какими-то необычными – слишком уж официальными. Лиля никогда не замечала проявлений нежности и ласки между своими родителями, да и по отношению к себе родительской любви она не ощущала, хотя мама у нее была сверхзаботливая, а папа – очень строгим и ответственным. Но Лиля знала наверняка: родители желают ей добра.

Из самых лучших побуждений папа и мама контролировали Лилину жизнь. Они продолжали это делать даже после того, как их дочь выросла и превратилась во взрослую женщину.

Так уж вышло, что Лиля не взбунтовалась в подростковом возрасте, как это делают обычно подрастающие дети, чтобы отгородиться от родительского влияния на свою жизнь. Лиля продолжала слушаться папу и маму и в 18 лет, и в 20, и в 25…

Папа и мама принимали судьбоносные для неё решения. Куда поступить учиться, с кем дружить… Кого любить…

Конечно, заставить любить Лилю достойного, на их взгляд, мужчину (если такой вообще существовал в природе), папа и мама не могли. Но они могли запретить любить того, кто казался недостойным их дочери.

Лиля была очень красивой девушкой, кавалеров у неё было хоть отбавляй. Но однажды в жизни Лили появилась большая любовь. Как раз с «недостойным парнем». Парень, может быть, был и неплохой. Но для родителей Лили он казался не лучшим вариантом. Родители парня – какие-то сельские труженики, отец – алкоголик к тому же. В общем, папа и мама Лили были против такого жениха.

Но Лиля любила, как никогда! Она поняла, что беременна от любимого. Лиля была счастлива – теперь родители должны согласиться на то, чтобы она вышла замуж за того, кого любила всем сердцем! Девушка скрывала свою беременность от родителей так долго, как только могла. Но, увы, когда они узнали правду, сентиментальнее не стали. Лилю заставили сделать аборт. Поздний, опасный, травматичный…

Очень долго – больше года – Лиля не могла прийти в себя… Отношения с любимым закончились… разрывом. Родители победили большую любовь.

Несколько лет Лиля пыталась заполнить свою жизнь (вернее, ту пустоту и горечь, которая образовалась) развлечениями, дискотеками, встречами с молодыми людьми.

Затем случилась ещё одна большая любовь. С женатым человеком…

О, как Лиля любила его! Как она понимала его! Как она хотела быть рядом!

И он, он так заботился о ней! Он любил её, но был вынужден жить с другой (как он говорил). Он очень хорошо зарабатывал, и, наверное, вполне подошел бы родителям Лили, если бы был холост…

Он обещал, что когда-то они будут вместе. Скоро, осталось подождать совсем чуть-чуть…

Эти отношения забрали много лет Лилиной жизни. Она очнулась, когда ей было уже за 30, а все подруги, одноклассницы и однокурсницы были замужем и растили деток…

Лилины родители понимали, что в жизни дочери что-то пошло не так, и что её детородный возраст скоро закончится, поэтому они не стали возражать, когда их дочь решила вышла замуж. За простого парня Васю – за первого, кто предложил ей руку и сердце.

Любила ли она его? Нет, не любила. Но ей подумалось, что Вася – надежный человек, и из него получится хороший муж. В общем, не такой уж плохой вариант.

Лиля родила ребёнка. Прелестного младенца. Это было счастье! Бабушка и дедушка, наконец, хоть немного растаяли.

Вася был хорошим мужем и заботливым отцом. Одно не устраивало Лилю и её родителей – денег он приносил очень мало. Под руководством Лили он пробовал начинать бизнес, но ничего не выходило.

Лилю (и её родителей) очень раздражала неудачливость мужа. В те времена многие жены отправляли мужей на заработки в Европу (из безысходности – когда больше вариантов не было). Так сделала и Лиля.

Только не от безысходности – так было лучше для всех.

Нелюбимый муж приносил хоть какую-то пользу – деньги. И не раздражал своим присутствием…

Шли годы. Муж приезжал редко из далекой Голландии. Отношения становились все холоднее и холоднее. У Лили было все – квартира, деньги, ребёнок, муж, родители, готовые всегда дать совет… Но, не было счастья… Она была верна мужу – так ее воспитали. А был ли верен ей он?.. Она не задумывалась об этом.

Однажды в семье разгорелся скандал. Василий приехал домой проведать семью, его не было целый год. Мужчину поразила та холодность, с которой его встретили. Вечно недовольные тесть и теща не стали притворяться, будто рады его видеть. Жена вместо вкусного ужина предложила вынести строительный мусор, который ждал его приезда много месяцев…

В тот вечер Лиля тоже была поражена. Муж не набросился на нее, сгорая от страсти и желания. Он был холоден…

Оказалось, у Василия есть женщина – там, далеко, в Голландии. Ничего особенного, просто они живут вместе, потому что ему нужна женщина, а ей – мужчина.

Лиле было 40 с хвостиком, когда её семья оказалась на грани развода. Она понимала, как глупо и нелепо сложилась жизнь… Её изнутри изъедала обида, разочарование, тоска… На мужа, на родителей, на женатого любимого, который так и не развелся с женой… Она вспоминала все свои ошибки, включая тот аборт, первую большую любовь, сулящую счастье…

Не прошло и года, как оказалось, что Лиля больна. Лечение не принесло результата – очень скоро Лиля скончалась от рака груди…

Родителей не выбирают

Вряд ли родители Лили когда-нибудь осознают то, какую злую шутку они сыграли с судьбой своей дочери. Вполне вероятно, что женщина была бы счастлива со своим любимым человеком из той самой неблагополучной семьи… Он, кстати говоря, за это время состоялся в жизни, добился успеха и признания…

А сколько ещё есть таких родителей, которые из благих намерений ломают судьбы своим детям! Через призму своего опыта и своих собственных психических свойств, родители навязывают ненужные профессии и несвойственные поступки детям, которые могли бы состояться и быть счастливым в чем-то совершенно другом.

Родителям, которые сосредоточены исключительно на интересах своей семьи, ошибочно кажется, что «свой ребёнок» изначально лучше всех остальных, и поэтому заслуживает лучшего. Пришедшая откуда-то невестка (зять) автоматически выглядит хуже с субъективной точки зрения слишком усердных пап и мам.

Если молодой супруг (супруга) продолжает слушаться (прислушиваться, внимать их советам, называйте, как хотите) родителей, которые пытаются управлять его семьей, то счастья в такой семье не будет, да и существовать она долго не сможет – неугодная невестка или зять будут с позором изгнаны. А все из благих намерений – из желания сделать своего взрослого ребёнка счастливым…

Для чего нужны родители?

Я много писала о том, как родители могут навредить своим детям неправильным воспитанием, и впервые поднимаю тему о взаимоотношениях родителей и взрослых детей.

Мы наблюдаем сплошной конфликт поколений – отношения родителей и подрастающих детей редко бывают простыми и однозначными. У многих из нас есть целый ворох обид на своих собственных пап и мам.

Как сделать так, чтобы наши дети точно так же не страдали из-за нас? Ведь мы, желая им добра, тоже можем навредить. Не оставаться же в стороне, когда ты видишь, как детка собирается совершить ошибку, например?

Дети – это гости в нашей жизни. Наша родительская первостепенная задача – создавать условия, при которых ребёнок будет жить с чувством  защищенности и безопасности. Мы не должны навредить ему своим воспитанием.

Мы должны сохранить его жизнь – ухаживать за ним, кормить, присматривать, пока он не осознаёт себя.

Мы должны защитить его, научить ребёнка сохранять свою жизнь самостоятельно, когда он подрастает – правильно переходить дорогу, пользоваться электричеством, соблюдать нормы безопасности.

В период пубертата ребёнок пытается показать родителям, что теперь он взрослый. Переходный возраст – сложный период, опасный и чреватый последствиями. Это как первый полёт птенца, который решил (может, ошибочно), что уже умеет летать…

Взрослый человек должен быть самостоятельным. Самостоятельно зарабатывать деньги, выбирать партнера, друзей и работу. В судьбу взрослых детей родители соваться категорически не должны. Жить вместе с родителями, а тем более, вместе со своей семьей – это ошибка, которая может испортить отношения (с родителями или с супругом), да и жизнь вообще.

Есть случаи, когда поколения мирно уживаются вместе под одной крышей, но это скорее исключения.

Мы – родители (в том самом смысле слова) только до тех пор, пока наш ребёнок маленький. Вмешиваться в жизнь давно выросшего дитяти – это попытка контролировать жизнь другого взрослого человека.

Не стоит этого делать – в жизни есть много других дел, которыми на самом деле нужно заниматься. Например – реализовать себя.

Это бесконечно полезный во всех смыслах слова, нескончаемый и радостный процесс (этому может научить Системно-векторная психология).

Мы – дети только до тех пор, пока длится наше детство. Ожидать и требовать чего-то от родителей (помощи, участия, интереса к своей жизни) будучи взрослым дядей (или тётей) – это ошибка.  Разрешать им вмешиваться в свою жизнь, отношения – это тоже ошибка. Каждый должен сам вершить свою судьбу.

Никто так не может так сильно навредить, как самые близкие люди, которые желают добра, не понимая, что такое добро для человека, которому они его желают…

Статья написана по материалам тренинга по Системно-векторной психологии Юрия Бурлана.

Источник: https://polyova.com/2013/09/mama-mne-uzhe-40-kak-razrushit-zhizn-svoemu-vzroslomu-bebi/

«Я не мамочка. Я – женщина, я – мать. У меня есть имя» | Милосердие.ru

Я  мать, я тяжело рожала! Выходки молодых дамочек, которые сложно понять

Два родительских сообщества, «Малыши» и «Лялечка», взбунтовались против профессионального врачебного жаргона – большинство молодых женщин, составляющих актив и костяк сообществ, признались, что они «ненавидят», когда их называют «мамочками». Так родилась компания «Лялечка против “мамочек”». «Милосердие.RU» пытается разобраться – как «правильно» обращаться друг к другу.

Фото с сайта lyalechka.livejournal.com

Бунт

На сайтах «Малыши» и «Лялечка» был проведен специальный опрос. Вот результаты, как они обдуманы и описаны самими родительницами, активистками компании: «В обоих сообществах мамам не нравится, когда их называют «мамочка». В сообществе “Лялечка” 72% мам не нравится такое обращение. В сообществе “Малыши” 55% мам не нравится такое обращение».

Так же на сайт было помещено обобщающее слово, своего рода манифест компании, и яркий визуальный символ борьбы – смелый плакат. На плакате написано: «Милые врачишечки, журналистики и психолушки! Я мамочка женщина. Я – мать. У меня есть имя».

А манифест (приводим его в сокращении, но сохраняем, естественно, оригинальную стилистику) таков: «Мамы в обоих сообществах сошлись во мнении, что это хамский, фамильярный и принижающий способ обращения к женщине с детьми.

Многие считают, что эта форма обращения к ним допустима только от их собственных детей. В обоих сообществах мамы описали, что часто за обращением «мамочка» следует нечто ироничное, нравоучительное или унижающее женщину с ребенком.

Некоторые даже сравнили слово «мамочка» с преступным жаргоном! И все сошлись во мнении, что именно обращение «мамочка» распространено в сфере здравоохранения.

Как же обращаться к мамам, когда вы лично с ними общаетесь? Самый простой вариант – спросите у женщины: «Как вас зовут?» или «Как вы хотите, чтобы к вам обращались?» Это так легко! Есть еще нейтральное слово «мама». В сфере здравоохранения можно на карточке сверху писать имя мамы и папы».

Ну что ж. Сказано, и сказано сильно.

В обсуждениях пафоса меньше, но, действительно, многие члены сообщества со звонкими словами манифеста согласны: «Может, сюсюкающая лексика и дышит добротой, как тут выше говорили, а уважения к «мамочке» нет!»

Любопытно, что в бой против слова с уменьшительно-ласкательным суффиксом вступили именно родительские сообщества, прославившиеся в сети (в основной своей массе) умильнейшими самоназваниями. Родительницы называют свои сайты и сами себя пузиками-болтусиками, бэбикомамками, карапузцами и беремнюшками. И есть еще портал беременчиков-родопусек.

И на каждом материнском сайте отыщутся легендарные «линейки детского роста», сопровождающие всякий родительский пост: «Нам три года, четыре месяца и восемь дней!» Или – «Нам восемь месяцев и два денечка».

Так-то ничего особенного, трогательно даже, но вообще, эти «нам три года» преизрядно раздражают той телесной сентиментальной силой, с какой мать приватизирует ребенка: «мы растем», «у нас зубки режутся», «мы с сегодняшнего дня отказались от памперсов».

А ведь в бунтарских обсуждениях на «Лялечке» часто встречается аргумент: «неприятно «мамочка», потому как позиционируешься не сам по себе, а через ребенка»; «как будто ты до сих пор связан, как кенгуру».

Так что активисты «Лялечки» (тоже, к слову, сахарное название) могли бы начать борьбу со слащавостью с чистки собственных родительских рядов; но – мы же должны говорить о главном. Не неуместное сюсюканье раздражает МАМ, а пренебрежительный оттенок, который слышится в слове.

Тут, нужно сказать, изощренный слух активисток компании «Лялечка против “мамочек”» сбоя не дает – оттенок этот можно при желании сыскать. Филологи вполне согласны с тем, что дериванты (варианты словоупотребления) слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами могут в отдельных случаях совпадать по значению со словами, имеющими суффиксы ласкательно-уничижительные или фамильярные.

Действительно, уменьшительные варианты собственных имен, особенно в сочетании с обращением на «вы», могут быть использованы для ущемления самолюбия или как способ подчеркнуть низкий статус собеседника. «А теперь сделайте так, как я просила, Верочка (Светочка, Наденька)».

И особенно разоблачающе звучит – Милочка. Милочка (как определение, а не собственное имя) – проверочное для этого случая слово.

В культурологическом контексте – перед нами классическое обращение к приживалке, компаньонке, старшей прислуге, младшей родственнице; или – в современном варианте – к незначительной офисной сотруднице.

История смирения

Но все ли поголовно врачи и медицинские сотрудники тайно злорадствуют, называя группу, скажем, молоденьких беременных женщин «мамочками»?

Насчет группы – это я так, по личному опыту. Скажем, санатория для «донашивающих», коридор, нужно звать дам на процедуры.

Что делать медсестре? Смотреть имена в медкартах, и выкликать их в алфавитном порядке, или громко кричать: «Идите за мной, МАМЫ», – как того хотят наши протестующие лялечки? Мама – слово, может, и нейтральное, но во множественном числе звучит как-то диковато.

Да и без множественного-то. Как автор манифеста представляет себе обыденную сцену приема: барышня заходит к доктору, и слышит нейтральное: «Ну, как наши дела, мама?»

Тут нужно сказать, что когда «мамочкой» называли меня (а это период длиной где-то в семь лет, от первого похода в тягости в женскую консультацию, до первого класса, в который идет подрощенный ребенок), это определение раздражало меня точно так же, как родительниц из сообщества «Лялечка».

Действительно, во всех медицинских учреждениях, занимающихся сопровождением беременности, родовспоможением, микропедиатрией и педиатрией раннего детского возраста, «мамочки» – негласное официальное именование женщин с детьми.

Действительно, чувствуешь себя кенгуру – как если б тебя умственно срастили с ребенком.

Я слышала в этом слове не пренебрежение, а обезличенность, раздушевление – как в манерном и беспредельно пустом слове «человечек». Но по зрелому размышлению я поняла, что следует смириться.

Потому что нет «правильного» слова, на которое можно было бы опереться.

Самыми нейтральными и самыми распространенными обращениями, которыми мы пользуемся в быту, служат определения «девушка» и «женщина».

В странах, не прошедших через сословное крушение, имеются спокойные и прохладные определения дамского статуса – «мисс» и «миссис», «мадам» и «мадемуазель». В русской традиции – «госпожа» и «барышня».

Разница между «мисс» и «миссис» (и прочими словесными парами) – не возраст, а замужний статус.

Фото с сайта freedom.livejournal.com

Разница между «женщиной» и «девушкой» – в социальном варианте этих обращений – именно возраст. Поэтому «девушка» (по причине большей ценности юности) считается более вежливым обращением.

И все продавщицы до пенсии – «девушки». А женщина звучит грубовато, разоблачающе, как приговор.

Каждая из нас знает, что тот день, когда ее впервые на улице назвали «женщиной», незабываем – это день перехода в другое состояние, печальный день откровенности.

Но в словах «женщина» и «девушка» есть и еще один смысл – древний, важный, грубый физиологический смысл наличия или отсутствия девичества – и этот смысл не может быть потерян или стерт уличным нейтральным зовом.

И хотели бы нас в наших медицинских учреждениях звать спокойно и без затей, как повсеместно принято в обществе – скажем, «девушками», но не получается.

Потому что в выражении «в комнату вошла беременная девушка» есть что-то от заголовка желтой газеты: «Вы не поверите, но в комнату вошла беременная девушка». Ну не выходит, язык такая штука – смыслообразующая.

За невозможностью использовать не сумевшую вернуться «госпожу», медики употребляют единственно возможный в этом случае способ женского именования – используют наш новоприобретенный родительский статус.

А уменьшительный суффикс, как мне кажется, идет не от городского высокомерного «милочка», а от деревенского «девочки». Именование по имени-отчеству каждого клиента – не в природе и не в возможностях медучреждений.

К тому же обобщающий термин все равно необходим..

Я прошла свой смиряющий «мамочкин» опыт в девяностых годах, а старшие подруги, между прочим, делились подробностями куда более волнующими. Потому что прямо вам скажу, когда тебя называют «товарищ роженица», или санитарка в коридоре кричит на всю округу: «А сейчас в столовую идут гражданки первородки», это тоже довольно сильно бьет по нервам.

Почему лялечки так обиделись?

Вся компания «Лялечка против “мамочек”» держится на ощущении недооценности – грубо говоря, вопрос ставится так: а с чего доктор взял, что его личный статус выше статуса женщины с ребенком?

Это одна из самых тяжелых проблем для общества с разрушенной иерархической лестницей, с разрушенным сословным каркасом: важно не только то, как тебя именуют, гораздо важнее – а вот тот, кто так тебя называет, имеет на это право?

Он-то кто? Все наше общественное устройство – это бесконечная попытка определить свое собственное место и место окружающих в системе непроговариваемых сословных координат.

В принципе, для «культуры обращений» обыкновенное дело беспрестанная подвижность и переоценка «допустимого-недопустимого» в именовании. Однако это обычный процесс для личного круга общения, когда в зависимости от крепнущей дружбы, или, напротив, охлаждения, люди переходят от «вы» на «ты» и обратно; от полного имени к «домашнему» и т.д.

Но у нас такие же волнение и кипенье смыслов происходят в самом широком, общественном круге – каждый оценивает каждого, всякий раз пробуя на слух обращенный к нему зов. Допустимо вот ему так обращаться вот ко мне? Дважды за сто лет рушилось общественное устройство, и нет, действительно, никакого скрепляющего обращения.

Как обыденные, неразличимые в общем строе речи «мистер», «мсье»; как великое истертое слово «товарищ».

«Господин», «госпожа» – по-прежнему горячее обращение, пылающее дополнительными неприятными смыслами, с барской подкладкой. И хотя за некоторыми сословиями признается право на власть, закреплять это право в речи общество совершенно не желает.

Именно поэтому на народный слух так плох оказался «господин полицейский» (во время реформы полиции было обсуждение – как обращаться к милиционеру по-новому).

Обращение сочли оскорбительным, причем оскорбительным – для обращающегося: «какие они нам господа»; «а если пожилой человек – что же, он тоже должен говорить молодому сотруднику полиции “господин”»?

Прекрасно слово «гражданин». Вот его бы вернуть. И пусть будет «гражданка первородка» – оно того стоит. В этом слове слышится звон античного щита, тает отблеск римской гражданской доблести, но на российский слух оно вышло коммунальным, протокольным, кастрюльным. Две гражданки подрались на общей кухне из-за примуса.

Гражданин (в советском повседневном пространстве) – это пораженец в правах. Во всяком советском детективе преступник (после признания) не имеет права называть следователя товарищем: «тамбовский волк тебе товарищ». И это не художественный прием, а реальность и правда. Все так и было. Товарищам приговор не зачитывали.

Оступился – стал гражданином.

С таким бэкграундом слово в оборот никак не пустишь. Остаются только бесстыдные, пустые, голые слова – «мужчина» и «женщина», смысл которых мы уже почти не замечаем. И постоянный общественный спор насчет каждого частного обращения.

Не обидно ли, когда называют «мамочками»? Нужно ли оскорбляться, когда паспортистка в ЖЭКе говорит: у меня «народ»? Можно ли произносить слово «инвалид»? А если таджик в магазине говорит продавщице: «Мать, сколько стоит батон?» Правильно ли, что продавщица отворачивается от него? Не очень ли стыдно называть гаишника «шефом» и «командиром» – вообще все эти умилостивительные обращения уместны ли по отношению к маленькому властолюбцу? А если тебя называют «мамаша» – это очень обидно? И в каждом-то слове таится бездна скрытых смыслов, и всякий раз ты как с мороза, как с пустого места начинаешь обдумывать – сойдет обращение или нет? Как там мой личный статус – в порядке?

Третьего дня я села в машину к молодому водителю, который обернулся ко мне, и, ласково улыбнувшись, сказал: «Куда поедем, тетя?» Я понимала, что мне надо промолчать. Я видела, что добрый юноша родом из Средней Азии, и, очевидно, не имел в виду ничего дурного.

Я знала, что все уважительные обращения к старшим в близких ему культурах замешаны на родственной почтительности. Я даже знала, что таджикское обращение к старшей женщине «холаджон», или, скажем, турецкое «тейзе – эффенди» как раз и имеет значении «почтенная тетушка».

От моего вопля: «А у меня племянников нет!» – сотрясся лубяной жигуленочный кузовок. Потому как есть русское слово «тетка», а вот оно как раз очень обидное слово. Я рассказывала юноше, насколько он неправ, а он молча смотрел вперед, сквозь стекло, на серый, великий, чужой город.

Где еще можно назвать мужика «отцом» и не отгрести, а продавщицу «матерью» уж никак не назовешь. Где девушка еще иной раз отзовется на «сестрицу», а парня уж точно «братом» называть нельзя – эта наука передается от вокзала к вокзалу, от общежития к общежитию.

Непонятный, путаный город, в котором злая тетя орет уже полчаса подряд, а машину заметает злая косая ледяная крупа, которую все вокруг почему-то ласково называют «первым снежком».

Категории: Личность, Этика Присоединяйтесь к нам

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/ya-ne-mamochka-ya-zhenshhina-ya-mat-u-menya-est-imya/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.